|Hogwarts: The Great Wizards|

Объявление

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ НА 2016 ГОД

ВНИМАНИЕ: Дорогие друзья - игроки и гости, - если вы случайно забрели на этот форум в поисках старых друзей, то спешим вас порадовать. Не прошло и четырех (четырех же?) как мы решили воскреснуть. Ищите нас на новом адресе, с немного измененным сюжетом, но с теми же тремя поколениями - | Three Generations: I would rather die | - Мы будем рады всем, кто решит вновь присоединиться к нам! С уважением, все те же (фактически) АМС!


Старые и новые администраторы ждут вас на ТП:
Sirius BlackKate LovelyLily Evans

Важно
Мы продолжаем активный набор игроков, поэтому будем рады всем!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » |Hogwarts: The Great Wizards| » |Архив - Game out of game| » |.The importance of being sober


|.The importance of being sober

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Место: - Paris, Rue de Rivoli
Время: - май 1983 год
Действующие лица: - Lolita DeLer & Eariss Hitchens
Краткое содержание квеcта: - Каким образом Эрисс занесло в Париж? Неизвестно. Что заставило ее так надраться? Для Ло это тоже было пока загадкой...одно важно - увидеть на улицах родного города давнюю знакомую - это неспроста.

0

2

Somebody save me
Let your warm hands break right through
Somebody save me
I don't care how you do it
Just stay! Stay!
C'mon, I've been waiting for you

Что вы знаете о боли?
Многие скажут, что боль - это комбинация ощущений, таких, как давление, высокая температура и тому подобное. Другие - что это ощущение, очень неприятное, заставляющее рваться и кричать.Третьи - что это сигнал, что в организме что - то неприятное случилось. И все эти люди будут правы, мать их так, чертовски и определенно правы.
С одним аргументом все согласятся определенно и точно - боль... разъедает. Поглощает все остальные чувства, оставляя лишь кристально - острую и щемящую пустоту, заполняя собой все клеточки, вонзаясь миллионами острых игл и сжимая все внутренние органы в непреодолимых тисках. И мало кто согласится ее испытывать лишний раз.
Но страшнее боли физической может быть только боль душевная. Она - то уж точно не пощадит. И если физическую можно как - то облегчить и убрать, ее можно увидеть - то с душевной подобный трюк попросту не прокатит. Она останется там, где полагается быть душе, въестся и завладеет всем. Никакого шанса. Только посторонний сможет ее вылечить, да и то не факт. А объяснить, что тебе нужно и где больно не каждому удается.
Париж. Самый шикарный, пафосный и романтичный город на всем белом свете. Только тут можно встретить влюбленные воркующие парочки на Елисейских полях, выпить чашечку кофе на Сен - Эжени и купить в одном из крохотных ателье старинный корсет. И совершенно случайно найти зашитыми в подкладке того самого корсета пару не менее старинных и красивых сережек с тремя алмазными подвесками. Здесь непокорная Айла Блэк вышла когда - то замуж за Боба Хитченса, стерев тем самым свое имя с Родового Древа Блэков, здесь же она и родила своего первого сына, Дункана. Здесь работали когда - то на Сен - Жаклин, аналоге Косого Переулка, дед Абрахам и бабушка Мина, здесь проводили медовый месяц родители Элайя и Росс... И здесь сейчас находилась последняя представительница рода, Эризида Эрли. В прекрасном виде.
Прохожие на бульваре Сен - Жермен удивленно провожали взглядами странную даже на вид девицу. Майка с какой - то панковской группой была живописно порвана, и периодически в огромные дыры можно было увидеть крохотную голую грудь; джинсовые шорты были перемазаны кровью и землей, волосы были растрепаны, а на скуле подсыхала кровью длинная глубокая царапина. Девушка пошатывалась, держа в руке бутылку со странной этикеткой, периодически глотала оттуда и осыпала мешающих ей голубей отборной нецензурной бранью. Молодая, не красавица, но и не уродина, она выглядела донельзя жалко в своих стоптанных кроссовках и рваной одежде. Светлые дорожки слез на чумазом лице также шарма не придавали. На первый взгляд, это была обычная шлюха - бродяжка из Булонского леса, которой попользовались, но не заплатили ни гроша. На деле же все обстояло совершенно иначе.
Эрис плохо запомнила все предыдущие часы. Они сидели в засаде, потом долго ползли по подземному ходу в дом, где заседали оставшиеся после падения Лорда Упивающиеся Смертью, а потом... Ослепляющие вспышки, режущие воздух заклятия, невообразимая теснота. В какой - то момент пришлось отбросить палочку и бить кулаками, чтобы только пробить дорогу к выходу. Мешали антиаппарационные чары, громогласные окрики Хмури не прибавляли энтузиазма... Повязали. Справились. Трое убитых авроров и пятеро Упивающихся, еще семеро, включая супругов Лестранжей, младшего Крауча и Торфинна Роули, повязаны. Среди убитых ее любимый человек, Эдриан Гранье. Тот Эдриан, за которого Эрис собиралась замуж. Платье было уже готово, места заказаны, приглашения разосланы. Но его уже не было. Остались только волшебная палочка, прядь волос в медальоне и обручальные кольца в нагрудном кармане. Прядь волос Эрис поместила в свой медальон к колдографиям, кольца надела на палец - два сразу - палочку засунула за пояс и аппарировала в Париж.
На берегу Сены девушка замешкалась. Достала кольца и связала их толстой красной нитью, затем бросила в темную воду. Вместе с волшебной палочкой. Помолвочное кольцо, аквамарин и крохотные бриллиантики, прядь волос да улыбающаяся колдография - вот и все, что ей осталось от него. Война унесла все надежды на счастливую жизнь. Жить не хотелось. А ведь под сердцем - и она это знала! - билось второе, крохотное и горячее. Стоило жить только ради него.
Ноги сами принесли Хитченс на Рю де Риволи, в ближайший обшарпанный бар. Девушка села за стойку. Бармен, протирая стаканы, покосился на нее неодобрительно.
-Whiskey. Et en vitesse, - голос ночной посетительницы был хриплым и надтреснутым, словно прокуренным. И ужасный французский с чудовищным акцентом его вовсе не смягчал. Тем более, что посетительница мешала французские слова с английскими, совершенно не грассируя и глотая половину нужных звуков.
-Mademoiselle, ce lieu pour les honnêtes gens. Je vous invite... - возразил было мужчина, но натолкнулся на горящий взгляд зеленых глаз. И мгновенно умолк.
-Merde! J'ai quelque chose à payer! Carry it, quelqu'un vous dit!*** - легче было согласиться. Стакан виски со льдом был пустым недолго - девушка схватилась за него с яростью и торопливо отхлебнула. И закашлялась. Из глаз брызнули слезы. Не было в мире человека несчастнее - по крайней мере, в тот момент.

*** - диалог переведен с помощью электронного переводчика, так что ошибки не мои.
-Виски. И поживее.
-Мадемуазель, это заведение для приличных людей. Я настоятельно прошу вас...
-Дерьмо! Мне есть, чем платить! Быстро, кому говорят!

+1

3

Отвратительное на вкус янтарное пойло, в которое девушка попросила всыпать столько льда, сколько поместиться в стакан. Лолита Маргарита Франческа ДеЛер ненавидит огневиски, но это единственный напиток, которому под силу быстро заглушить в душе сумасшедший крик, что рвется наружу. Нет, не единственный. Абсент. Но на него сейчас даже смотреть сил нет. Напиток зеленых фей так сильно напоминает цвет его глаз. Кубинский изумруд. Еще один глоток и кивок бармену - повторить. Всепонимающий Жан-Пьер наливает, ни о чем не спрашивая. Не впервые он видит ее здесь такой. И видел причину такого состояния утонченной аристократки. Причина вышла из отеля два с половиной часа назад - закурив пряно-пахнущую сигарету, не опустив ворот накрахмаленной рубашки и улыбаясь. А она снова пьет.
-Лолит, может, хватит? - он попытался приподнять ее лицо со скрещенных на стойке рук. Сегодня она, похоже, перегнула палку.
Она только мотнула головой. Зачем? В чем смысл? Смысл вообще неожиданно куда-то исчез. Растворился. Улетучился.  Вместе с двумя словами, который он обронил, выпуская дым от сигареты и обнимая ее - такую доверчиво-ломкую, беззащитно прижавшуюся к его прохладной коже. "Я женюсь".  Почему до сих пор она с трудом вдыхает, вспоминая этот момент? Ведь знала же, что в какой-то момент это случится. Знала, что не ей суждено стать новой леди ДеМонкретьен. Но...Легко думать. А видеть зеленую теплоту демонических глаз...Да что там.  Теперь уже поздно. Просто захотелось напиться до потери сознания, чтобы кто-нибудь...ну хоть кто-нибудь нашел ее и притащил домой. Хотя..кому она теперь нужна? Отца нет. Луи нет. Да по сути и не было никогда. Еще глоток - зажмурившись, стараясь не разобрать вкуса - скорее проглотить, скорее новую порцию обезболивающего.
Забавно. Виски не берет - в голове все так четко и ясно, что от этого становится еще хуже. Чертов Монкретьен...он так хорошо научил ее пить, что напиться она может только в его присутствии. Быть пьяной она может только от аромата его кожи, тихого бархатистого смеха, привкуса вина на его губах. ДеЛер застонала, поднимая голову и откидывая волосы назад. Плевать... нужно домой. Нужно. Нужно. Нужно.  Француженка приветливо кивнула бармену, который только укоризненно покачал головой. В этом баре частенько напивались такие, как она - элитный клуб, где аристократы могли позволить себе забыться. Хотя бы на пару стаканов.
Неожиданно даже для ДеЛер в бар ввалилось нечто, отдаленно. Подчеркиваю - весьма отдаленно напоминающее девушку. Более того, создание опустилось за барную стойку и что-то рявкнуло на ломаном французском. С английским акцентом - блондинка напряглась. Черт, ну почему ей не удалось напиться?
Жан-Пьер попытался отвадить нежеланную гостью, но у той, похоже, было свое мнение, которое вряд ли кто-то смог бы изменить. Бедный мужчина огляделся, после чего одновременно произошли две вещи - Лолита ДеЛер узнала в этом существе свою бывшую однокурсницу, а бармен выставил-таки на стойку бутылку вискаря. По-другому это пойло назвать было нельзя.
Лолита с негодованием взглянула на обоих, после чего, не без выражения крайней брезгливости на лице, смяла в охапку несчастную англичанку, затолкав ее в камин. Слава Мерлину, охрана помогла. Назвав особняк, Лолита и Эрисс исчезли в языках зеленоватого пламени.
Господи Боже....с чего ты-то так надралась? - ругалась блондинка, вместе с дворечким пытаясь выволочь девицу из камина. Воспользоваться палочкой почему-то никому в голову не взбрело. Что тут сказать - французы...

+2

4

Алкоголь... Сладкий яд, пряный привкус и обжигающее тепло, наутро превращающийся в наимерзейший эликсир. Алкогольная зависимость развивается не всегда, но все же гораздо чаще, чем думают большинство обычных потребителей спиртного. Алкоголь предназначен для удовольствия, а не для утоления жажды или снятия стрессов. Для Эризиды же алкоголь был средством забвения. Ей было наплевать на его пагубное воздействие, на неприятные утренние последствия. Она смаковала, смаковала этот вкус до одури, пока мозг не застилало сладко - вязкой и тягучей как карамель пеленой.
Сегодня ей было больно. Сегодня не хотелось смаковать и наслаждаться вкусом алкоголя. Четыре бутылки виски и немного вермута. Четыре к одному - убийственная, ударная доза алкоголя. И все равно ноющая, пронзительная боль на душе, пустота, сосущая самообладание по капле, не пролитые слезы, свинцом давящие на грудь и немилосердно обжигающие глаза. Так что, еще виски, бармен, не жалей!
Виски внезапно закончилось. Кто - то смутно знакомый, с мягкими, пахнущими искусственной ванилью и сигаретным дымом ладошками и длинными вьющимися волосами подхватил ее под руки и куда - то втащил. А потом... потом мир замелькал, запах дымной печной сажей. Хитченс тряхнуло, завертело - закрутило так, что желудок словно бы подкатил к горлу. Ее снова подхватили, снова попытались вытащить - но Эрис, вывернувшись из цепких рук и смутно различая впереди себя огромную вазу, подбежала к ней - и ее вывернуло кровью. Желудок пронзила острая боль - алкоголь на голод плюс беременность. Эрис вытерла губы, измазанные кровью, сплюнула в ту же вазу и попыталась сфокусироваться. Она не у себя дома - у них с Райаном отроду не было мрамора на полу, золотой французской лепнины на стене и таких высоких потолков. Как не было и людей в форме дворецкого. Девушка помотала головой - и различила знакомые уже платиновые локоны и крохотную золотую сережку в виде кельтского креста. Такая была у нее самой, вторая после самой первой, во второй дырочке - такую же она подарила только одному человеку когда - то, желая его подбодрить. Сняла и надела на девушку, вынув ее вторую сережку - крохотную жемчужину в обрамлении бриллиантовой россыпи - совершив, тем самым, небольшой обмен. Кельтский крест связывал людей, носивших его, сережки были с магическим потенциалом. Да, сомнений не было, перед ней стояла Лолита Маргарет Францес как-ее-там-дальше де Лер собственной персоной. Девочка, учившая ее французскому, хорошая подруга еще школьных времен, которую она не видела уже бог знает сколько времени. И вопрос, который она задала, повис в воздухе - побледневшая Эризида таращилась на подругу как на неземное диво.

+2

5

Нет, никогда не приходилось Ло видеть подругу настолько пьяной. А если учесть, что встречались они в основном именно тогда, когда был повод напиться, то это был очень веский аргумент. Эрисс была тем человеком для де Лер, к которому она могла прийти ночью, заплаканная, с растекшейся тушью и, не стесняясь, вывалить на нее все свои проблемы, с трудом пытаясь соединить слова в цельные фразы. И всегда помогала сама, если нужна была ее помощь. Что-то волшебное было в мадемуазель Хитцер, нечто неуловимое и такое доброе, что хотелось повеситься. потому что ты, со своей циничной романтикой даже рядом не стояла. Наверное, потому Ло тихо отсиживалась в Париже, растирая по лицу слезы из-за потери парня, а Эрисс помогала Ордену Феникса.
Де Лер, а может, просто смелости не хватает? Может, кишка тонка? частенько совесть ехидно задавала свои вопросы, прекрасно зная, что ответов не получит.
Но сейчас времени для самокопательства не было, тем более, что совесть у леди де Лер просыпалась настолько редко, что ради редких приступов спокойствия менять такой удобный и комфортный стиль жизни - просто абсурд. Так...и о чем мы? Ах да...
Эрисс, похоже, немного пришла в себя, однако ее реакция...знаете ли, Ло видела многих пьяных, Мерлин, да Луи она вообще редко видела трезвым! Так что...что-то наводило на мысль, что не все здесь чисто. Что-то произошло за то время, пока они не виделись. Обычно у Лолиты были пьяные истерики и безумное похмелье, если спиртное ей выдавалось неограниченно и некачественно...
Впрочем, опять мы не о том. Махнув Антуану на вазу, кажется, эпохи Людовика Тринадцатого, Она подхватила подругу под локотки и, не без труда, втащила в гостиную, уложив на диван. У самой француженки в голове все еще немного шумело, но неожиданное появление подруги резко выветрило практически все остатки блаженного дурмана из светловолосой головы.
Теперь перед Ло встала дилемма: отрезвлять или не стои? Ясно видно, что Эрисс не собиралась трезветь еще ближайшие недели две, но вот реакция ее организма...кажется, алкоголь ей пошел не впрок. Одно она знала точно - известными ей заклинаниями, девушку лучше не трогать - уж слишком жестоки были те. Вызвать колдомедиков? Тоже не лучшая идея. Оставался один вариант...
Антуан! Лед, таз, плед, крепчайший кофе, сахар и настойку от головной боли. Будем ждать...
Она уселась в одно из кресел, приказав принести себе вина - вот ей трезветь категорически не хотелось. Зацепившись пальцами за маленький кельтский крест в левом ухе, Лолита задумчиво тянула вино - красное, тяжелое и тягучее, словно кровь.
Дворецкий выполнил указания, укрыв гостью теплым пледом и поставив рядом грелку со льдом.
-Милая, отдохни...поговорим, когда тебе полегчает.... - голос стал предельно мягким. Наверное, для Лолиты сейчас был необходим кто-то, о ком стоило заботиться. Это позволяла не думать о своих проблемах...

Отредактировано Lolita DeLer (2010-06-24 18:40:00)

+1

6

Подташнивало. Перед глазами ехидно плясали круги - белые, синие, золотые, снова белые, снова красные и так далее до полного маразма. Эризида пошатнулась - ее снова подхватили и уложили на что - то мягкое, пахнущее стиральным порошком и дорогими духами. Подушка, а это была именно она, немного смягчила головную боль и окутала мягкой, рассыпчатой пеленой. Совсем рядом запахло мелиссой и мятой, крепким кофе сорта Burbon Pointeaux, самого дорогого кофе во Франции (когда - то Эрис гостила в загородном доме слизеринки - ее родители, чистокровные аристократы, пришли в безумный восторг, увидев магглорожденную, чем и рассеяли страхи Хитченс - и по утрам там подавали именно такой кофе, слишком дорогой, но безумно вкусный), от головы повеяло холодом. Эризида разлепила веки. Пузырь со льдом, кофе, настойка от головы, плед на ногах. И Лолита неподалеку, тянущая из бокала какую - то кроваво - красную жидкость. По капельке, растягивая мгновения. Хитченс потянулась к настойке от головной боли, потом к кофе... Ничего не хотелось. Совсем ничего. Лишь помереть.
Ло все не исчезала, словно окончательно уверяла Эрис - живая, настоящая. Вспомнились внезапно их каникулы - сначала в особняке Лолиты, где за завтраком подавали перепелиные яйца и трюфели под уксусом, а устрицы можно было получить на кухне, стоило только попросить. Из развлечений - поло, гольф, верховая езда. Вторая часть - в доме Эрис, в Эшфилде. Усмехающийся дед, яичница с беконом и луком, ежедневная уборка дома и вечера в полях вереска - с фляжкой вина, бутербродами и старым маггловским радиоприемником, откуда кричали песни The Beatles и Sex Pistols. Эрис думала тогда, что Лолита ни за что не станет помогать ей по дому, что побоится запачкать свои белые мягкие ручки. Но нет - Ло ухмылялась, завязывала полы дорогого летнего платья из выбеленного льна, опускалась на колени и тоже мыла пол, смеясь и утирая грязными руками лицо. И это средоточие аристократизма на двух ногах, возящееся в грязи наравне с нечистокровкой... Де Лер вселила в нее веру в то, что не все чистокровные - приспешники теории о чистоте крови. Даже сейчас, находя трупы убитых, искалеченных прежде, принявших страшную смерть магглов и магглорожденных, она продолжала верить.
Сейчас остались только те самые мягкие белые ручки, да еще тихий успокаивающий голос, призывающий ее к спокойствию и расслаблению... Весь алкоголь словно разом пропал, осталась лишь горечь. Эризида через силу перегнулась, почит упала на колени Де Лер и разрыдалась - горько, безутешно. Она знала - Лолита не пожалеет дорогущую юбку. Она просто будет с ней сейчас.

+1

7

Эризида - это божественное создание, так покорившее ее отца. Воспоминание о Гильермо больно царапнуло по сердцу - он был очарован юной подругой своей любимицы, которая так осторожно. но одновременно доверчиво пыталась вписаться в неуемную роскошь этого дома. Впервые он довольно резким тоном запретил матери Ло выдавать хоть какое-то свое неудовольствие присутствием в доме нечистокровки - и та послушалась. Даже Белль и Сириелль засунули свой неумелый сарказм подальше под тяжелым и опасным взглядом отца. Отца...в кресле которого она сейчас сидела, которое еще хранило запах его одеколона - уверенность, тяжелое красное вино и кубинские сигары - Cohiba Corona Especial - с тонкими ореховыми нотками, оставляющими после себя мятный шлейф. Лолита поглубже зарылась в мягкую шелковою обивку, изо всех сил сдерживая нахлынувшие слезы. Нельзя...не сейчас - еще один глоток вина. Тягучее тяжелое мерло. Как раз такое они пили в тот год, когда Эрисс гостила во Дворце Лилий. И француженка навсегда запомнит, как учила ее есть устриц, а подруга пугалась их забавного писка. Как лихо девушке удалось тогда заехать мячом для поло пониже спины ее любимой сестрицы. Черт, хорошее тогда было время - было так легко жить и дышать. По-настоящему... Тогда еще не было этого легкого: "я женюсь" и пугающего закрытого гроба, который до сих пор еще иногда снился Лолите, отчего та просыпалась в холодном поту. Всего пару лет назад мир еще казался таким светлым, ярким, поддернутым легкой розоватой дымкой. Как быстро оказалось все меняется...И ее подруга - всегда такая счастливая, жизнерадостная...с ее странными маггловскими привычками и непонятными приборами. Раньше в их жизни вся боль казалась такой... мимолетной. Стоило проплакаться хорошенько, выпить пару стаканов виски, полежать пару ночей без сна - и все оставалось позади. Закрывалась одна дверь, и можно было открыть еще с десяток других - и за каждой снова было что-то радостное, яркое. Реальное.
Нынешняя же жизнь превратилась в плохой сон. Но проснуться все никак не получалось. Еще один глоток. Надрыв в груди стал больше, тяжелее, опаснее - все ближе была банальная истерика. Но не сейчас...она нужна Эризиде сегодня.
Девушка как раз оживилась, начиная подавать первые признаки жизни - но эти самые признаки были более чем удручающие - экс - гриффиндорка просто напросто уткнулась Ло в колени, разрыдавшись. Видимо, ей стало немного легче, раз она уже может плакать, а рука не тянется к первой попавшейся бутылке.
Лолита мягко обняла подругу за плечи, прижимая к себе.
-Тшшшш... Что случилось?
Де Лер была прекрасно осведомлена, что "все хорошо" никогда не будет. Что даже слова и мысли об этом вызывают дрожь и раздражение. Как может быть хорошо? Ведь никто уже ничего не может изменить, а то самое "хорошо" - это просто пустота со временем. Она сгладит болезненные углы, научит обходить стороной неприятные темы и может, когда-нибудь, Лолита сможет открыть дверь в отцовский кабинет. Но ведь это же не то "хорошо"...
Ло предельно аккуратно и нежно убрала упавшие на лицо Эрисс прядки волос.
-Кто тебя обидел? - как маленького ребенка спросила де Лер, скорее просто чтобы отвлечь, успокоить, ободрить...она сама толком не знала.
Она чувствовала, что не все так просто. И таким легким: "Не волнуйся, я оторву ему голову" дело не закончиться. Это раньше, в той жизни, можно было со скучающим видом пойти разбираться с проблемами подруги, достаточно подробно объясняя обидчикам - кого именно они тронули и что с ними будет, если они не отстанут. Раньше этого было достаточно Теперь - явно нет. Оставалось только поддержать это беззащитное и, бесспорно, слишком много видевшее в своей жизни создание, подарившее Ло столько радости, сколько никто на свете. наверное, был не в силах, кроме...об этих двух людях вспоминать было слишком больно, так что девушка оборвала мысли.

+1

8

Это не было сном. Это было правдой - самой болезненной и ужасающей правдой, которая только может быть на белом свете. Запах одеколона умершего совсем недавно Гийома ДеЛера, безумно красивого мужчины, Лолитиного отца исходил от обивки, и Эрис зарыдала еще пуще. Когда Лолита написала ей о том, что он скончался в собственной гостиной из - за сердечного приступа, на руках любимой младшей дочери, что колдомедики сделали все возможное, но спасти его не смогли... Да, Хитченс, не будучи плаксой, плакала тогда как маленький ребенок. В шестнадцать лет Гийом ДеЛер казался ей неземным существом, постаревшим, но неотразимо элегантным мужчиной. Да что там - сейчас, в восемнадцать, воспоминание не поблекло, и идеал не сгладился. Когда она впервые вошла во Дворец Лилий, он поцеловал ей руку, как молодой леди. Ей, безродной нечистокровке! Он не гнушался заводить с ней беседы о ее мире, слушал с огромным интересом, предоставлял ей и Лолите самых лучших лошадей... Вел себя как джентльмен. Когда Эрис посылала поздравления с Рождеством Лолите, она черкала пару строк и ее отцу - и тот неизменно тепло отвечал на плотной гербовой бумаге. Никакой влюбленности или эротического подтекста в этом не было и в помине - со стороны Эрис лишь восхищение красивым галантным мужчиной, не более того. Она вспомнила вдруг смерть деда и в горле запершило. Словно произошедшее три месяца назад случилось снова.
Приемный покой больницы ошарашивал своей безликостью и стерильной, почти абсолютной чистотой. Смерть тут витала в воздухе, обволакивала живых ледяными объятиями, заставляла сердце биться в рваном, неровном ритме. Сердце от таких тисков словно стремилось выскочить из груди, поэтому болезненно и с силой ударялось о грудную клетку.
Сидящая в приемном покое девушка не двигалась тогда вообще, лишь кровь сочилась по капле с израненных рук и капала на безукоризненно белоснежный пол. Кровь капала, не останавливалась, весь пол под ногами девушки был уже усеян этими алыми каплями, но она лишь бездумно смотрела вперед. Ей все равно. Сигарета тлела в ее руке, обжигая пеплом пальцы. Она ничего не видела, не слышала, не чувствовала наконец. Только боль кромсала сердце острым ножом, заставляя и его обливаться кровью.
Автокатастрофа. Нелепо, да? Какие - то машины унесли жизнь того, кто был ее единственным родственником. Ее дед, крепкий и невозмутимый, жилистый и плотный, словно из железного несгибаемого дуба выточенный, с ослепительно широкой улыбкой. Рыжина волос. Ноги, изогнутые под неестественным углом, обломки костей в голенях. Нет, это не ее дедушка. Он не улыбается. У него вместо ног сплошная кровавая каша. У него кровь запеклась на губах и подбородке. Он смотрит в никуда.
Больница. Закрытая дверь операционной. Врач, выходящий и показывающий опущенный вниз большой палец.Больно. Больно. Плакать нельзя, Шизоглаз на первом же занятии сказал, что это проявление слабости. И поэтому Эрис страшно, нечеловечески кричит, обмякая рядом с трупом, словно она кукла и ей разом оборвали все ниточки. Кто - то резко встряхивает ее за плечи и уводит, уводит..
И сейчас. Эдриан. Его изломанное заклятием тело - попался случайно. Ее маленький секрет прямо под сердцем. Голос Лолиты, мягкий, спрашивающий что случилось. И Эрис, непрерывно кашляя и давясь слезами, рассказала. И про беременность, и про помолвку, и про вылазку. Про то, как она отбросила палочку и пустила в ход кулаки в какой - то момент. Про мужа, которого больше не будет. Про обручальные кольца, которые она выбросила в Сену. Помолвочное колечко на ее безымянном пальце сверкнуло. Она плакала, прижимаясь к коленям подруги, и дыра в ее груди постепенно затягивалась, словно обрастала свежей кожей.
-Милая, прости меня, - через силу прошептала Хитченс. - Я опять валю на тебя свои проблемы.

+1

9

О-тец. Всего четыре буквы. Два слога. Но как же много было смысла в этом коротеньком слове, сколько же тепла, доброты и защищенности - он был ее единственной опорой в этом непонятном и бесполезном мире. Когда он ушел, неожиданно оказалось, что больше никого у Ло и нет. Школьные друзья - в Англии, заняты кто чем - кто-то бьется на стороне Лорда, кто-то борется по другую сторону баррикад. Даже Эрисс не появлялась уже почти полгода. Семья? Не смешите...ни для кого из близких не было секретом, что остальные обитальцы Дворца Лилий с трудом переносили Лолиту, а уж после того, как Гильермо оставил ей абсолютно все имущество за исключением небольшого содержания Софи, так и вовсе возненавидели блондинку. Черт, даже Луи - призрачный, недостижимый, но вечный - и он перестал существовать теперь. Он будет принадлежать другой, а место Лолиты - лишь унизительное положение любовницы, если у нее не хватит мужества сказать ему нет. Мир оказался пустым и бесполезным. Друзья? У них свои жизни, свои заботы. Нет. они не бросили де Лер, но это все равно не спасало от гнетущего чувства одиночества, которое будило по ночам, заставляло спускаться в гостиную и звать Аннет - только чтобы та была рядом. То, от чего она бежала всю жизнь, настигло ее быстрее, чем она могла даже подумать.
Антуан зашел в комнату, чтобы бесшумно зажечь камин. Невозможно - вся прислуга особняка двигалась беззвучно, словно ветер, как раз тогда, когда девушке отчаянно хотелось, чтобы на кухне все падало и взрывалось, чтобы дворецкий ронял вино, а служанки ругались в девичьей. Но нет - они были тише воды, ниже травы - берегли покой и без того последнее время нервной хозяйки. И не объяснишь ведь им, что и так хреново. Без их заботы.
Но все проблемы самой Лолиты немедленно ушли на второй план, стоило ей услышать о бедах Эризиды - де Лер сначала опешила, а потом поняла, что не может вымолвить ни слова, так больно стало в груди и так страшно, что этот кошмар никогда не кончится. Что теперь их жизнь навсегда превратилась в страшную сказку, что первоклашки рассказывают друг другу в спальнях. Она помнила деда Эрисс - вечно ухмыляющегося, смотрящего на Ло с таким добродушным недоверием и подтрунивающего над ней при каждом удобном случае. И его в ее жизни тоже никогда больше не будет. Еще один шаг в пропасть - бесконечно-недолгое падение, удар и замершее, словно в мраморе, тело. Беременность, помолвка...Ло помнила, с каким восторгом подруга рассказывала ей об Эдриане - как блестели ее глаза, как она улыбалась всем вокруг, а сейчас... Де Лер покрепче обняла девушку, укачивая ее словно ребенка, понимая, что той нужно просто выговориться, а Лолита попробует сама, потом, переварить эту информацию, запершись где-нибудь в дальней комнате и рассматривая старые колдографии, умываясь слезами и глупо улыбаясь.
Я опять валю на тебя свои проблемы.
Проблемы? - брови француженки по привычке поползли вверх в удивленном жесте, и она попыталась принять привычное чуть ироничное состояние - не вышло. Спектакль с треском провалился, не дожидаясь второго акта. Она сорвалась. Все же это случилось...и обнимая Эрисс, но смотря в другую сторону, она пыталась сбивчиво объяснить, что все неважно, что они смогут выкарабкаться, и для чего еще нужны друзья, как не для поддержки, и о том, что Эрисс может оставаться сколько захочет, и о Луи, о его безразличном: "я женюсь" сегодня утром в гостинице, о своем бесконечном одиночестве, об отце, без которого хочется повеситься, а дверь его кабинета пугает почти так же, как дементоры. Она не знала, что нужно было говорить, она просто не могла остановиться, говоря все, что приходило в голову.
- Я схожу с ума, похоже... снова только о себе. Как ты? Тебе уже лучше?

ей показалось, что голос стал на октаву ниже и в нем появились ранее незнакомые хриплые нотки, словно от сигар - такие же были у папы.

Отредактировано Lolita DeLer (2010-07-05 00:32:23)

+1


Вы здесь » |Hogwarts: The Great Wizards| » |Архив - Game out of game| » |.The importance of being sober